___
___

Искусство – людям

В старом Киеве театральная жизнь била ключом. Спектакли посещали все: от рабочих до миллионеров

Столетие тому назад в городе активно действовали четыре крупных и несколько мелких театров, приезжали мировые звезды сцены – Федор Шаляпин, Айседора Дункан, Сара Бернар. Острое перо критики не жалело артистов, а антрепренеры в поте лица боролись за финансовое выживание своих заведений.

Борьба за оперную антрепризу

15 сентября 1901 г. произошло эпохальное для Киева событие – открылся новый городской оперный театр, на строительство которого власть потратила почти миллион рублей при первоначальной смете в 500 тыс. Предыдущий храм Мельпомены поглотил огонь пожара. 

Киевский оперный театр 

Прежде чем театр был построен, разгорелась острая борьба за антрепризу. Между собой конкурировали три претендента: князь Алексей Церетели, поставивший оперное дело в Харькове, оперная артистка Мария Лубковская и саратовский антрепренер Михаил Бородай. Городская власть выдвинула им жесткие условия – театр сдается в аренду на 6 лет, антрепренер платит 24 тыс. рублей в год, ставит за сезон 150 спектаклей, устанавливает приемлемые для горожан цены на билеты, согласовывает с театральной комиссией городской Думы состав труппы и репертуар. Сама комиссия наделялась беспрецедентными полномочиями браковать дебютантов, если во время трех первых постановок они не зарекомендовали себя с лучшей стороны.

«Нигде верховная роль в оценке артистов-певцов и музыкантов не поручается лицам ничего общего с музыкой не имеющим. Так бывает в других местах. В Киеве оказывается иначе. Очень оригинальный город», – возмущались местные театралы.

Выбор антрепренера (содержателя театра) спровоцировал бурные дебаты в городской Думе. Карты спутало заявление известного театрального деятеля Николая Соловцова, также желающего получить антрепризу оперного театра. На тот момент Соловцов уже руководил театральными заведениями на Николаевской улице (сегодня – театр им. И. Франко), а также театром «Бергонье» (сегодня – театр им. Л. Украинки). Городская власть опасалась монополии Соловцова, поэтому при окончательном голосовании его фамилия отсутствовала в списке.

В конце концов, отцы города остановили свой выбор на Бородае, который единственный согласился выплачивать полную сумму аренды. При этом выторговал себе выгодное условие включать плату за хранение верхней одежды в стоимость билета (за один спектакль это давало 200 рублей), а также получать в свою пользу все доходы от театрального буфета и аренды биноклей. К последнему театральному сервису скептически отнеслись киевские врачи. Один из них утверждал, что театральные бинокли необычайно вредны для здоровья – передают болезни век и кожи.

Михаил Бородай 

Городская власть требовала, чтобы ценовая политика антрепренера позволяла посещать театр и небогатым киевлянам. Постановили, что обычный спектакль должен приносить 1,8 тыс. рублей сбора, а бенефисный - 2,2 тыс. При раскладке на места получилось, что самый дорогой билет стоил 4,2 рубля, а самый дешевый – 25 копеек.

Первыми музыкальными звуками, которые прозвучали в оперном театре, стала кантата Гартевельда «Киев» написанная специально под открытие. «Музыка кантаты вполне соответствует тексту ее. В ней мы видим ту же неуклюжесть, неловкость и дубоватость, что и в стихах», – нелицеприятно оценили это произведение критики.

Зато первые зрители отметили прекрасную акустику зала, удобные сиденья и отличную вентиляцию. Роптали лишь капельдинеры (контролеры-билетеры), у которых антрепренер забрал право присваивать часть доходов с гардероба.

Тем временем Михаил Бородай сформировал первую труппу, куда вошли Клара Брун, Надежда Новоспасская, Антон Арцимович, Абрам Брайнин. Ставили классические оперы («Жизнь за царя», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Демон», «Руслан и Людмила», «Аида», «Фауст», «Кармен», «Риголето», «Ромео и Джульетта», «Травиата», «Тангейзер»), но не гнушались и новаторства. В октябре 1902 г. на сцене прошла опера польского композитора Игнация Падеревского «Манру» о любви молодого цыгана к польской крестьянке.

Антрепризу Михаил Бородай некоторое время вел с компаньоном Степаном Брыкиным, но вскоре они разругались и даже вступили в судебную тяжбу. Брыкин обвинял партнера в использовании театральных мастерских для изготовления реквизита в пользу театра Общества грамотности на Троицкой площади (сегодня – Театр оперетты). Другая причина разлада состояла в том, что Товарищество терпело убытки: при валовом сборе за первый сезон в 389 тыс. они составили 16 тыс. рублей.

Революция 1905 г. вогнала антрепризу Бородая в еще более жесткий кризис: сборы катастрофически упали, начались задержки жалованья хористам и оркестру. Поэтому к концу срока аренды театра дело в свои руки взяло Товарищество оперных артистов, а в 1907 г. Дума передала антрепризу в руки Степана Брыкина за плату 30 тыс. рублей в год.

Степан Брыкин 

Его деятельность сопровождалась рядом скандалов. Отцы города обвиняли Брыкина в стремлении к наживе за счет неуемного повышения цен на гастрольные спектакли. Пышным цветом расцвело барышничество билетами: скупая по номинальной цене, перекупщики продавали их публике в 2-3 раза дороже. В феврале 1909 г. полиция задержала четырех таких «предпринимателей», и оказалось, что они напрямую связаны с капельдинерами театра. Также вскрыли сеть клакеров среди театральных работников. Хорист Мейер Левин и его подручные за 25-30 рублей «делали успех» артисту. Нанимая гимназистов и студентов, они устраивали шумные овации. Но в случае отказа платить, свист, шиканье, а иногда даже побои были обеспечены. 

Труппа оперного театра 1910 г.

Скандальный резонанс вызвал необычный маркетинговый ход антрепренера, когда тот установил 40% скидку на билеты, но только для читателей газеты «Киевские вести». Возмущенные сотрудники и подписчики других местных изданий явились в театр и чуть ли не силой заставили администрацию распространить скидку на все газетные подписки.

Сезон 1911 г. для Брыкина начался в минорных тонах. Накануне в городском театре убили премьер-министра Российской империи Петра Столыпина, и публика опасалась посещать заведение. Кроме того, Театральная комиссия постановила оштрафовать антрепренера на 500 рублей за невыполнение требований о найме драматического тенора и баритона. Брыкин оправдывался большими убытками и отсутствием достойных певцов. 

Билет в городской театр, выданный убийце Столыпина 

Раздосадованный Степан Брыкин, чье здоровье серьезно пошатнулось, сложил себя функции антрепренера. Главным претендентом на его место был актер театра «Соловцов» Михаил Топор известный под сценическим псевдонимом Багров. Именно это послужило камнем преткновения к получению антрепризы: по иронии судьбы похожую фамилию носил убийца Столыпина Дмитрий Богров. В 1912 г. компромиссным решением нового антрепренера обозначили в документах под двойной фамилией, и он получил городской театр в аренду до 1919 г. 

Михаил Топор-Багров 

Город театров

В начале ХХ века киевские театралы жили не только оперой. В городе действовали четыре крупных и несколько мелких театральных учреждений. Среди них театр Николая Соловцова оставался одним из самых популярных. В 1900 г. его труппа состояла из 47 актеров. Среди них Мария Глебова (жена Соловцова), Анна Пасхалова, Евгений Неделин, Павел Скуратов.

Театр «Соловцов» 

Для киевского театрального мира Соловцов оставался недостижимой величиной. Кроме собственного театра, руководил оперой в Одессе, а также выступал антрепренером в театре «Бергонье», который служил площадкой для легких жанров театрального искусства.

В начале 1902 г. у Николая Соловцова обнаружили брюшной тиф, и вскоре он скончался. 14 января, когда его тело привезли из Одессы в Киев, с великим антрепренером прощался весь город.

«Тротуары были заняты огромной толпой, стоявшей шпалерами; по мере движения процессии головы обнажились. Масса народу виднелась на балконах, в окнах на крышах и заборах. При приближении печального кортежа к Владимирскому собору полицейскому наряду удавалось с трудом сдерживать толпу, занявшую всю площадь», – писала городская пресса. 

Николай Соловцов 

Управление театром взяло в свои руки Товарищество актеров, а потом жена Соловцова Мария Глебова. Дело шло довольно успешно: в сезоне 1903-1904 гг. чистая выручка составила 40 тыс. рублей. Позже соловцовский театр возглавил Исаак Дуван-Торцов, собравший под своим крылом новых артистов: Якова Орлова-Чужбинина, Елизавету Чарусскую, Лидию Лесную, Веру Юреневу.

Валовой сбор четырех киевских театров в сезоне 1902-1903 гг.

Городской оперный театр - 275,4 тыс. рублей

Театр «Соловцов» - 157,4 тыс. рублей

Театр «Бергонье» - 65,1 тыс. рублей

Театр Общества грамотности - 37 тыс. рублей.

Эстрадный артист Александр Вертинский, выросший в Киеве, вспоминал, как он с друзьями часами простаивал на Николаевской улице, чтобы увидеть этих актеров, которые возвращались с репетиции. «Для нас это были полубоги!», – восклицал он.

По словам критиков, в «Соловцове» репертуар оставался довольно неровным. Театр обвиняли в бессистемности постановок, в отсутствии собственного репертуарного стиля, в том, что на один удачный спектакль припадает пять плохих. 

Постановка пьесы «Живой труп» в театре «Соловцов» 

И все же соловцовцы старались представить публике не только классические произведения, но и новинки, недавно прошедшие на театральных сценах Петербурга. В 1901 г., например, ставили пьесу «Рабыни веселья» о закулисной жизни кафе-шантанного мира. После второго и третьего актов зрительный зал огласился энергичным шиканьем и свистом: уж слишком реалистично актеры показали быт и нравы злачных заведений.

В спектакле «Фрида» актриса Андросова выступала в откровенном сценическом костюме, который на всеобщее обозрение выставлял прелести исполнительницы. «Я рекомендую дирекции драматического театра назначить в дублерши госпоже Андросовой всю женскую половину труппы – по очереди. Раздевая каждый спектакль новую актрису, дирекция нашего драматического театра, зарабатывающая в месяц всего каких-то 25 тыс., сделает отличные дела», – иронизировал по этому поводу критик.

Порой актеры прибегали к излишней театральности, чтобы произвести впечатление на публику. Актриса Чарусская практиковала «театральные обмороки» на сцене так часто, что режиссер Константин Марджанов однажды прямо посреди представления заменил ее дублершей.

Как правило, критики позитивно оценивали ведущих актеров труппы «Соловцова», но некоторым регулярно доставалось на орехи. Среди них был  исполнитель Двинский.

«Чего только не играет господин Двинский! Словно Протей какой-то! Однако, если поближе вглядеться в разнообразие дарования Двинского, то окажется, что это просто типичный театральный ремесленник, кажущаяся универсальность изобразительных способностей которого скрывает в себе не что иное, как полное отсутствие какого-то ни было художественного вкуса и воспитания. Это рутинер в худшем смысле этого слова. Он органически лишен чувства и воображения», – сообщала одна из рецензий.

В сентябре 1908 г. разразился грандиозный скандал, связанный с появлением в городе нового критика Петра Ярцева. Человек угрюмый, желчный и раздражительный, он публиковал на страницах газеты «Киевская мысль» разгромные рецензии, в которых не стеснялся в выражениях. В отзыве на пьесу «Освобождение человека» он, например, заметил, что «играть так – значит заниматься любовью в одиночку», чем необычайно оскорбил исполнителей. 21 сентября в «Соловцове» давали «Грозу» Островского, которой Ярцев заранее предрек провал. Неожиданно группа актеров из 17 человек во главе с Анной Пасхаловой отказались выходить на сцену, пока критик находиться в зале. Поднялся невообразимый шум и Ярцев, а с ним и другие рецензенты, вынуждены были удалиться. Такая забастовка разделила театральный мир Киева. Одни горячо поддерживали соловцовцев, другие осуждали. В конце концов, труппа признала, что перегнула палку, а Ярцев стал намного сдержаннее в своих отзывах.

Третий по значению театр города - «Бергонье» -  специализировался на оперетте, фарсах и украинских спектаклях. Там выступали такие мэтры как Мария Заньковецкая, Панас Саксаганский, Марк Кропивницкий, Николай Садовский, Иван Карпенко-Карый. В летнюю пору они также давали представления в театре Купеческого сада. 

Иван Карпенко-Карый в пьесе «Сто тысяч»

 «Мелькали широкополые соломенные брыли, украинские национальные костюмы, звучала певучая украинская речь. Наряду с селянами, работавшими в городе в наймах, можно было встретить украинских интеллигентов — адвокатов, врачей, учителей, русских ценителей национального искусства, студентов и гимназистов, которым, впрочем, начальство запрещало посещать «малороссов», – вспоминал критик Алексадр Дейч.

В связи со специфическим репертуаром именно «Бергонье» чаще всего пребывал в эпицентре скандалов. В 1908 г. после фарса «Приют любви» шла «Беспроигрышная лотерея», во время которой актриса Мария Ленская, по словам стражей порядка, совершала неприличные телодвижения. По распоряжению пристава Старокиевского участка занавес немедленно опустили, приостановив спектакль. 

Театр «Бергонье» 

Три года спустя актриса Астрова вызвала фурор, появившись на сцене в штанах. «Всякий зарабатывает свой хлеб, чем умеет: господин Кручинин (антрепренер) штанами госпожи Астровой», – едко резюмировал критик Николаев. 

В 1902 г. строительная контора Льва Гинзбурга построила на Троицкой площади Народный дом, где Общество грамотности открыло свой театр, отличный от остальных. Прежде всего, он предназначался для широких народных масс: билет там в среднем стоил 40 копеек, а в дни «народных спектаклей» вообще 10. Ставили Чехова, Ибсена, Горького и даже пьесы по романам Жюля Верна, но особенно любили произведения Островского. Александр Вертинский вспоминал, как за 3 рубля он пытался проникнуть на сцену Народного дома, получив роль статиста в пьесе «Мадам Сан-Жен». Он должен был играть там мамелюка, который перед появлением Наполеона произносил единственное слово «Император!». Однако из-за косноязычия (непроизносимое «р») в последний момент его забраковали. В 1911 г. театр Народного дома отдали под антрепризу Николая Садовского, и он обрел яркий украинский характер. 

Народный дом на Троицкой площади 

Заработал Народный театр под антрепризой актера Павла Скуратова и в Лукьяновском народном доме. Премьерный спектакль «Дядя Ваня» критику Николаеву понравился. «Правда, что суфлер принимал в нем слишком горячее и заметное участие», – отметил он. 

Возле вокзала, в столовой продовольственного пункта два раза в неделю давал представления аматорский железнодорожный театр. Билеты продавались довольно дешево, и поэтому спектакли посещали в основном рабочие железнодорожных мастерских и жители окраин. Ставили «Ревизора», «Женитьбу», «Горячее сердце», а также пьесы с характерными названиями: «На маневрах», «В осадном положении», «Домовой шалит». Актеры-любители, по замечанию критиков, «играют не Бог весть как хорошо, но и не слишком уж слабо». Летом труппа переносила свою деятельность в Дарницу, где также пользовалась большой популярностью.

В Контрактовом доме на Подоле Общество народной трезвости устроило собственный театр. В 1901 г. тут образовалась труппа под руководством Александрова, которая придерживалась бытового репертуара с преобладанием пьес Островского и по воскресеньям давала бесплатные спектакли для учеников городских училищ.

К нам едут звезды 

Весной киевские театры наполнялись гастролерами всех мастей. Приезжали как коллективы и исполнители средней руки, так и маститые звезды. Среди них актриса Вера Комиссаржевская, патриарх венского театра Адольф фон Зонненталь, оперный певец Жюль Девойод, актер Павел Орленев, актриса Мария Савина, итальянская оперная труппа Кастеллано, певец Леонид Собинов, итальянский баритон Маттиа Баттистини, испанская виртуозная певица Мария Гальвани.

Маттиа Баттистини 

Весной 1908 г. в «Соловцове» гастролировала новаторская труппа знаменитого Всеволода Мейерхольда. Зал театра был до отказа набит зрителями, среди которых превалировала молодежь. «В антракте шли оживленные споры, поклонники нового искусства задорно наскакивали на староверов, считавших все это шарлатанством. В артистическом фойе гудели критики. Они не поняли спектакля, не могли оценить работы Мейерхольда», – вспоминал театрал Александр Дейч атмосферу, которая царила при постановке пьесы «Балаганчик». 

Регулярно в Киеве бывал популярный в Петербурге сатирический театр «Кривое зеркало». Среди прочего, он делал ироничные пародии на характерные приемы современных и классических драматургов, а также высмеивал особенности популярного кинематографа. 

В «Бергонье» выступал итальянский актер-трансформатор Бернарди. Благодаря проворству и ловкости в переодеваниях, он в одиночку разыгрывал целые пьесы. Апофеозом считалось исчезновение. На сцене ставили табурет, куда садился Бернарди. Его накрывали покрывалом, а когда покрывало поднимали, стул был пуст. Но вот один из технических служителей снимал парик и оказывался тем самым господином Бернарди, который только что исчез. 

В декабре 1908 г. Киев посетила легенда мирового театра Сара Бернар. В театре «Соловцов» она играла в «Даме с камелиями», «Колдунье», «Орленке» и «Адриенне Лекуврер». Следом киевскую публику осчастливила танцовщица Айседора Дункан. «Она казалась неутомимой и два часа беспрерывных движений не обнаружили ни малейшей усталости; ее движения были так же легки и свежи, как и в начале», – восторгались критики ее участием в постановке «Ифигения в Авлиде». 

Айседора Дункан 

Неимоверный ажиотаж вызывали приезды в Киев знаменитого оперного певца Федора Шаляпина. Цены на вход подскакивали в два раза, но публика с ночи уже стояла у театра, чтобы наутро купить заветный билет. Многие дамы падали в обморок от усталости, пытались за огромные деньги перекупить билет, цена которого доходила до 200 рублей. В 1902 г. за участие в 14-ти спектаклях Шаляпин получил баснословный гонорар – почти 17 тыс. рублей. Великий мастер пел в «Фаусте», «Русалке», «Борисе Годунове». 

Федор Шаляпин в роли царя Бориса Годунова

Нарушители дисциплины  

Киевская молодежь буквально осаждала театры. Именно гимназистов и студентов часто использовали клакеры для срыва спектакля, иногда прибегая к довольно оригинальным методам. В дачном Святошинском театре во время постановки пьесы «Контрабандисты» в разных концах зала раздавалось громкое кашлянье. Когда это не помогло, молодчики забросали помещение пузырьками с дурно пахнущей жидкостью. В дело пришлось вмешаться полиции, которая арестовала дебоширов.

В молодежной среде сформировались собственные театральные традиции. Учащиеся гимназий после каждого действия рьяно выражали свой восторг актерской игрой: сломя голову бежали к рампе и бросали на сцену свои шапки и фуражки, а артисты возвращали им головные уборы обратно. Эта практика приобрела такие масштабы, что полицмейстеру пришлось издать специальное постановление, чтобы артисты собирали ученические фуражки и относили их за кулисы, передавая стражам порядка. 

Власти боялись за нравственность гимназистов, запрещая им посещать оперетты, а для обычного визита в театр требовалось письменное разрешение. В залах постоянно дежурили классные надзиратели, вылавливали самовольных посетителей, которые за свои проступки попадали в карцер. 

 

Владимир Володько