_____12
_____12

Киев детективный

Сто лет назад в городе разворачивались захватывающие сюжеты, достойные пера лучших мастеров жанра

В конце ХІХ-начале ХХ века киевлян потряс ряд дерзких кровавых преступлений, жертвами которых стали публичные люди, мирные обыватели и даже целые семьи.

Музей дореволюционной полиции

Пуля для артиста

Январским утром 1899 г. к меблированным комнатам Познякова в Золотоворотском проезде подошел прилично одетый мужчина. Стоявший на входных дверях швейцар Максим Щербина заметил, что тот явно взволнован.

— Дома Рощин-Инсаров?— осведомился господин.

— Дома-то они, дома, только у них дама, – ответил служитель, и его слова еще больше взволновали гостя.

Порывисто вбежав в дом, он поднялся на третий этаж, где квартировал тот самый Николай Рощин-Инсаров – 37-летний ведущий актер театра Соловцова, непревзойденный исполнитель роли Чацкого в пьесе «Горе от ума», известный сердцеед.  

Николай Рощин-Инсаров

Настырный господин пытался проникнуть в спальню, где почивал хозяин, но девочка, открывшая ему дверь, попросила подождать в гостиной. Наконец из опочивальни вышел полуодетый человек. Это и был знаменитый Рощин-Инсаров.

По тону разговора стало понятно, что мужчины хорошо знакомы. Рощин бросил гостю несколько фраз и пошел в переднюю, чтобы умыться. Нервный господин засеменил вслед. Через минуту, после того как оба скрылись в передней, оттуда раздался выстрел.

Меблированные комнаты Познякова, где произошло убийство (угол Золотоворотского проезда и улицы Лысенка)

Неизвестный с револьвером в руках быстро покинул квартиру. «Я отомстил за жену», – бросил он швейцару, впрыгнул в экипаж и скрылся по направлению к Большой Владимирской улице. Максим Щербина быстро сориентировался и бросился догонять убийцу. Тот, собственно, и не пытался оторваться от погони. Швейцар остановил пролетку незнакомца и беспрепятственно передал его в руки городовому. Убийца тут же сдал служителю порядка свой пятизарядный бескурковый револьвер среднего калибра.

Тем временем в квартире Рощина-Инсарова царила паника. Квартировавшие с актером нашли его лежащим на полу подле умывальника. С левой стороны над ухом виднелась ранка, из которой сочилась кровь. Бывший по случайности в доме доктор Войцеховский тут же констатировал смерть.

Преступник оказался театральным декоратором Александром Маловым, проживающим в Петербурге и женатым на актрисе Анне Пасхаловой. С покойным Рощиным они были знакомы уже несколько лет и в общении вели себя как добрые приятели.

Малов был человеком нервным, неуравновешенным и безумно ревновавшим свою очаровательную супругу.

«Малов, муж Пасхаловой, опять ее бил головой о стену ни за что, ни про что, ревнуя ее. Горничная вступилась и отняла свою госпожу. Хорошо быть актрисой, имея такого ревнивого и сумасшедшего супруга. Вероятно, он убьет ее когда-нибудь», – писал об этих странных отношениях в своем дневнике театральный критик Алексей Суворин.

В конце декабря 1898 г., измучившись от ревности, Малов прибыл в Киев, где Пасхалова играла в театре Соловцова вместе с Рощиным-Инсаровым. К мужу уже дошли слухи о неравнодушии «киевского Чацкого» к его второй половинке, и Малов был полон решимости положить конец ухаживаниям.

Вечером накануне убийства в квартире Пасхаловой собралась театральная тусовка. Рощин был душой компании, много острил. Малов под конец вечеринки попытался завести с ним серьезный разговор, но актер отмахнулся: мол, поговорим завтра. После ухода гостей между мужем и женой произошло тяжелое объяснение, после которого Пасхалова сбежала ночевать к соседке.

В 10 часов утра оскорбленный супруг отправился на квартиру к Рощину-Инсарову. В тот роковой момент, когда оба они оказались в тесной передней артиста, Рощин склонился над умывальником, а Малов завел разговор. После нескольких пустых фраз произнес:

— Ты понимаешь, что в деле, о котором я хочу с тобой говорить, задета моя честь…

— Какая там честь! – насмешливо буркнул нещепетильный к душевному состоянию приятеля Рощин-Инсаров. 

Обезумевший Малов выхватил пистолет и в упор выстрелил в своего обидчика. Позже на суде декоратор утверждал, что преступление совершил в состоянии аффекта.

Могила Рощина-Инсарова на Байковом кладбище

Суд произвел на киевлян странное впечатление. 15 мая он постановил, что Малов не может отвечать за свои поступки, и освободил преступника из-под стражи под опеку престарелой матери. К этому времени Пасхалова уже подала на развод, избавив бывшего супруга от терзаний ревности.

Так Александр Малов вышел сухим из воды, не понеся наказания за преступление. Он даже гордился той славой, которое приобрело его имя во время скандала – собирал газетные вырезки о деле Инсарова и позже предлагал писателю Максиму Горькому написать по мотивам этого сюжета роман.

Убийство старухи-процентщицы

На улице Львовской возле Глубочицкого оврага в двухэтажном особняке проживала нелюдимая 78-летняя старуха Луиза Браунес. С соседями она почти не общалась, а компанию ей составляла пожилая служанка, дворник и старик-плотник, жившие на первом этаже. О Браунес много судачили и сплетничали, но точно знали одно – старуха человек небедный и живет за счет выплаты процентов от ценных бумаг. Мешочек с заветными закладными листами и облигациями она постоянно носила с собой на шее.

Львовская улица (сегодня - улица Сечевых Стрельцов)

12 сентября 1900 года служанка по обыкновению в 6 утра поднялась к хозяйке и обнаружила Браунес мертвой. Старуха лежала поперек кровати, на ее шее виднелся кровоподтек, а заветный мешочек исчез. Следов взлома не было, но дворник заметил, что преступник использовал малярную лестницу, чтобы забраться на второй этаж дома.

На место преступления лично прибыл полицмейстер Вячеслав Цихоцкий, взяв расследование под контроль. Без труда правоохранители установили, номера украденных ценных бумаг на сумму 38 тысяч рублей и разослали их во все банковские конторы. Полицейским оставалось только ждать, пока преступники появятся  в банке, чтобы обналичить добычу.

Закладной лист Киевского земельного банка на тысячу рублей

Ждать пришлось недолго. 25 ноября в отделении Московского купеческого банка на Крещатике появился прилично одетый господин лет 50-ти в хорьковой шубе и предъявил на обналичку шесть закладных листов. С украденными у Браунес бумагами номера совпали в точности. Господин не успел закончить беседу с кассиром, а на пороге уже появился городовой. Посетитель попытался скрыться через черный ход, но его поймали и доставили в отделение.

Неудачливым банковским клиентом оказался известный в киевских биржевых кругах Лейба Шленский – купец первой гильдии. Не запираясь, он признался, что злополучные бумаги купил через посредничество Мордуха Мирского и Кивы Каспинау – маклеров старика-парикмахера Герша Миндюка, живущего на Большой Васильковской улице.

Жилище Миндюка полицейские знали как приют для приезжих крупных воров. Поэтому, не церемонясь, стражи порядка «замели» всю семью парикмахера – его сына Арона и жену Геню. За решетку также отправились маклеры-посредники Мирский и Каспин.

Геня Миндюк «раскололась» и показала, что ценные бумаги отдал им для сбыта некий Степан Шкоденко. Начальник киевской сыскной полиции Георгий Рудой знал эту личность. Дерзкий, хитрый, осторожный преступник, профессиональный вор и громила – так характеризовался Шкоденко. Его профиль – кражи с крупными взломами, которые сулили большой куш. За мелочь Шкоденко даже не брался. Бандит жил в собственном доме в Репьяховом яру, где его в ходе полицейской спецоперации и задержали.

Личная карточка арестованного преступника

Вскоре он предстал перед судом присяжных. Шкоденко повезло – его защищала группа профессионалов во главе со светилом адвокатуры Львом Куперником. В ходе ожесточенных судебных баталий свидетели показали, что Шкоденко присматривался к жертве заранее – являлся к ней под видом житомирского обывателя, желающего приобрести ее дом. Однако обвиняемый твердо стоял на том, что к убийству совершенно непричастен. Более того, его алиби в ночь преступления подтвердили товарищ Иван Калиновский и служанка Екатерина Розанова.

Присяжные совещались больше часа и вынесли очень мягкий вердикт. Шкоденко признали виновным лишь в «укрывательстве убийства», дав ему 8 лет каторги.  Миндюки, Шленский, Каспин и Мирский получили небольшие сроки за торговлю краденым.

Судебное заседание

Убийцу Луизы Браунес так и не покарали. Казалось, что дело навсегда «зависло» и никогда не будет раскрыто, но внезапно на помощь полиции пришла человеческая зависть.

В Киеве на Сырце проживала семья Головенко. После убийства Луизы Браунес у Ивана Головенко внезапно завелись деньги. Раньше влачивший жалкое существование, теперь он приобрел дом, лошадь, корову и повозку. Бдительные соседи этого так не оставили и донесли куда следует.

В ходе дальнейших расспросов выяснилось, что Головенко прятал на чердаке незнакомца, в котором опознали крестьянина Григорию Ерему. Наведывался к нему в те дни и Шкоденко. Наконец-то полиция выстроила правдоподобную картину преступления, в котором участвовала целая банда. Все преступники таки попали за решетку, причем, местная пресса особенно акцентировала, что «лица у них крайне отталкивающие и зверские».

Арестант

Дело Островских

31 октября 1908 г. у здания Киевского военно-окружного суда собралась огромная толпа горожан. Публика жаждала увидеть преступников, которые совершили одно из самых кровавых преступлений в истории города – хладнокровное убийство пятерых человек, среди которых была беременная молодая женщина.

Все началось в полночь 24 января 1907 г., когда в дом семьи Островских на углу улиц Караваевской и Благовещенско-Мариинской явился дворник, чтобы разыскать там студента Бирюкова. Тот уже давно пошел в гости к счетоводу Юго-Западных железных дорог Александру Островскому и не возвращался домой, а жена волновалась. В квартире Островских было подозрительно тихо. Дворник осмелился войти в незатворенную дверь и вскрикнул – во второй передней на полу в луже крови со связанными руками лежала мертвая жена Островского Маргарита. Ошалелый дворник со всех ног бросился к хозяйке, которая немедленно вызвала полицию.

Дом советской постройки на пересечении улиц Льва Толстого и Саксаганского на месте сооружения, где квартировали Островские

Стражи порядка увидели в злополучной квартире картину, от которой кровь стыла в жилах. В столовой на полу, уткнувшись лицом в подушку, лежал сам хозяин. Его ноги были связаны полотенцем, а руки – тонкой холщевой материей. В комнате с аквариумом находился мертвый студент Бирюков также со связанными руками и ногами. В спальне на полу – окровавленная, с широко распахнутыми глазами, портниха Островских Агриппина Утвенко, а в гостиной полицейские нашли лежавший на диване труп беременной служанки Лукерьи Марченко. Вокруг виднелись следы обыска и взлома. Пропало около 200 рублей, золотые вещи, шуба и несколько костюмов.

Старый квартирный интерьер

Сначала у блюстителей порядка была надежда на быстрое раскрытие преступления. Взбудораженные киевляне толпами шли в полицейские участки, чтобы сообщить хоть что-то полезное для следствия. Однако вскоре стало ясно, что от таких сведений проку мало, они скорее запутывали дело.

В феврале молодая женщина донесла в Лыбедский полицейский участок, что ее муж портной Франц Пилецкий и есть убийца Островских. Мол, на второй день после преступления видела у него окровавленную ситцевую рубаху. Полиция нагрянула на квартиру портного, нашла эту улику, а на лице Пилецкого заметила следы укусов и кровоподтеки. Хотя перепуганный портной объяснял, что это следы оставила ему жена во время драки, подозреваемого забрали в участок. Наутро супруга как ни в чем небывало сообщила полиции, что оговорила мужа, мстя ему за плохое обращение.

Канцелярия полицейского участка

Крестьянин Семен Вариводанавел донес в полицию на старика-еврея Шленского, которого вроде бы видел в вечер убийства возле дома Островских. Позже оказалось, что это был также банальный поклеп. В Броварах взяли служанку Февронию Щербину, которая много болтала о подробностях преступления. Выяснилось, что девушка немного не в себе и страстно желает отправиться в Сибирь с надеждой встретить там любимого казака, от которого имела ребенка.

Ситуацию усугубляла кадровая чехарда в следственной части киевской полиции. Ее начальник Георгий Рудой не сумел выйти на преступников по горячим следам, а его преемнику Спиридону Асланову и вовсе было не до того. В марте 1908 г. по подозрению в покровительстве заезжим ворам Асланова отстранили от должности, а потом арестовали. Наконец, сыщиков возглавил Николай Красовский, который сделал расследование убийства Островских приоритетом.

И.о. начальника Киевской сыскной части Николай Красовский

В сентябре 1907 г. в руки полиции попала шайка бандитов во главе с братьями Агафоновыми. Некий арестант Кирилл Тесля признался, что Агафоновы хвастались своим участием в убийстве Островских.

В качестве «подсадной утки» Тесля отправился в камеру к главарям шайки, а потом к их подельнику Сахацкому в Черкасскую тюрьму. Из его отчетов Красовскому следовало, что именно Емельян Сахацкий – бывший домашний сапожник у Островских – навел преступников на квартиру жертвы. В убийстве участвовали бандиты Степан Решетило, Григорий Зверев и Иван Шейнин. Кроме прочего, они похитили свадебные кольца убитых. В жилище Сахацкого Тесля отыскал две части распиленного обручального кольца Маргариты Островской и предъявил его следствию как неоспоримую улику. К тому времени все фигуранты дела уже сидели за решеткой, задержанные за разные преступления. Красовскому оставалось свести их вместе и добиться признания.

Каково же было разочарование главы сыскной полиции Киева, когда он выяснил, что информация Тесли представляет собой очередной поклеп, а пресловутое кольцо – фальшивку, специально изготовленную под заказ. Правоохранители опять оказались у разбитого корыта, и, казалось, что все нужно начинать сначала.

Снятие отпечатков пальцев у преступника

Внезапно из агентурных источников Красовский получил данные, что к убийству причастен некий Андрей Байда по кличке «пан». В криминальном мире Киева он был известен как железнодорожный вор, маскирующийся под офицера или инженера. Байда сколотил группу в составе Тимофея Яновского, Луки Халепенко и двух уже известных следствию бандитов – Степана Решетило и Ивана Шейнича. В таком составе они и пошли на дело.

Красовский сумел сломать самого неустойчивого из членов банды –Халепенко. Он рассказал, что изначально убийство не планировалось, но в квартире оказалось слишком много людей и их убрали как нежелательных свидетелей. По словам Халепенко, убивали лишь Яновский и Решетило. Последний владел смертоносной техникой быстрого удара ножом в сердце.

К сентябрю киевская полиция завершила следствие по делу Островских и передала его в суд. В ходе судебных заседаний Байда, Решетилов и Яновский решили утащить за собой на плаху и доносчика Халепенко. Они показали, что Халепенко не просто стоял «на стреме», как тот уверял, а непосредственно принимал участие в убийствах.

1 ноября 1908 г.  после шестичасового судебного совещания в зал ввели подсудимых для оглашения приговора. Четырех преступников – Решетила, Яновского, Байду и Халепенко – приговорили к смертной казни через повешенье. Шейнич признали лишь пособником и отправили на бессрочную каторгу.

Возле здания суда на улице осужденных ожидала огромная толпа, сдерживаемая полицией. Она провожала последнюю группу осужденных до самого участка, осыпая ругательствами. То и дело звучали угрозы и крики «убить их», «не охраняйте такую дрянь, дайте убийц народу». Полиция удержала людей от самосуда. В декабре того же года в мрачном Лысогорском форте кровавых убийц повесили.

Лысогорский форт