_____1
_____1

Когда приехал цирк

Сто лет назад забавы на манеже были для жителей Киева любимым развлечением

В начале прошлого века киевляне наслаждались великолепными мастерски устроенными зрелищами. Лучшие дрессировщики, акробаты, фокусники и клоуны стремились в город на гастроли, а представления оставались доступными даже для неимущих.

Цирковая афиша начала ХХ века

Иностранцы на манеже

Пальму первенства удерживали итальянцы. В 1899 году братья Рудольфо, Жижетто и Энрико Труцци прочно обосновались в Киеве и запросили у власти разрешение на аренду Троицкой площади под деревянный цирк. При условии трехлетнего срока аренды они согласились платить 3,5 тыс. рублей ежегодно. Во избежание конкуренции просили, чтобы на этот период городская Дума запретила строить другие частные цирки. Просьбу отцы города отвергли, но Труцци получили землю, построили цирк, и туда в скором времени повалил народ.

Выступления труппы манили как взрослых, так и детей. В праздничные дни братья предлагали киевлянам своеобразную скидку – каждый взявший билет на дневные представления мог провести одного ребенка бесплатно, а двое детей пользовались одним билетом.

Реклама цирка Труцци

В арсенале развлечений Труцци имели все классические цирковые номера с участием наездников, гимнастов, акробатов, эквилибристов, жонглеров. О феерических пантомимах цирка в городе ходили легенды. Во время балетной пантомимы «Роберт и Бертрам» поднимали воздушный шар, из корзины которого в финале вылетали две куклы, изображавшие главных героев. Неискушенные зрители часто принимали их за живых людей.

Обращались Труцци и к литературной классике – ставили пантомиму «Тарас Бульба» по Гоголю, где главные роли исполняли сами владельцы цирка. Сопровождалась она скачками и вольтижировкой, бальными танцами, поединком на саблях. Для сцены сожжения Тараса Бульбы поляками использовали пиротехнику, а под рубашку актеру привязывали два бычьих пузыря, наполненных алой краской, с целью создать эффект истекания кровью.

Масштабностью и неполиткоректностью отличалось представление «Англо-Трансваальская война». В нем Труцци задействовали 300 актеров, три музыкальных оркестра, хор певиц и 50 лошадей. Симпатии авторов были явно на стороне буров, которые боролись с англичанами, что официальными властями не приветствовалось.

Цирковая пантомима

Комические этюды с животными вызывали у публики приступы неуемного хохота. Особенно когда лошадь, одетая в мужской костюм, ложилась в кровать и укрывалась одеялом или когда собака изображала жокея.

Труцци одними из первых «присадили» горожан на зрелище борьбы атлетов. Газета «Киевлянин» так описывала состязание борцов того времени:

«Борцы при звуках марша пошли на арену, подали друг другу руку, затем взялись за ручки широких кожаных поясов и стали, упершись друг друга головой в грудь, двигаться по арене, стараясь свалить один другого на песок. Публика с глубоким вниманием следила за движениями двух борцов с часами и секундомерами в руках. В течение десяти минут борцы двигались, держа крепко друг друга на арене, и, наконец, когда борцы приблизились к барьеру, Петров вдруг толкнул своего противника на барьер, и Пиньковский со стуком и шумом покатился под ноги сидевшей в первом ряду публики. Последняя повскакивала со своих мест, подняла шум и крик. Кругом кричали, что борьба была неправильная».

Киевский полицмейстер воспользовался этим скандальным случаем и на некоторое время запретил подобные развлечения.

Осенью 1900 г. братья Труцци сдали свой цирк на Троицкой площади в аренду Адэлли Девинье и ее труппе. Этот цирковой сезон запомнился киевлянам гастролями прославленного фокусника Роберта Ленца, который позиционировал себя как придворный артист персидского шаха. Коронным номером Ленца был трюк с сундуком. Связанную ассистентку помещали в ящик и закрывали ширмой. Когда ширму убирали, девушка оказывалась свободной, а в сундуке же со связанными руками лежал сам Ленц. 

Рекламный конверт Роберта Ленца

В следующем году на Троицкой площади хозяйничала команда цирка Франкони под руководством знаменитого наездника Губерта Кука. На свои представления он установил дифференцированные цены: от 30-50 копеек на балконе или галерее, до 8,6 рублей в литерной ложе. Так что посетить Франкони могли даже бедные киевляне.

Особенный ажиотаж произвели в городе гастроли известного укротителя Ричарда Саваде. Цирковая арена превратилась в большую железную клетку, на которую сверху набросили сетку. На манеж выпустили львов, тигров, белых и черных индийских медведей, великолепных догов.

Дрессированные хищники на арене цирка

Кто в цирке не смеется

Власть двояко относилась к цирку на Троицкой площади. С одной стороны город получал приличный доход, но с другой всегда существовала угроза пожара в деревянном здании. Однажды это действительно чуть не случилось.

В феврале 1900 г. во время второго отделения представления зрители почувствовали запах гари и запаниковали. Женщины истошно кричали «Пожар!», и публика массово хлынула к выходам. В проходе произошла большая давка, многие падали, люди из верхних рядов прыгали через скамьи, сбивая с ног других. Только по счастливой случайности никого не затоптали. Полицейский и брандмейстер худо-бедно успокоили оставшуюся часть народа. Оказалось, что причиной переполоха стал небрежный зритель, который вошел в цирк с зажженной папиросой, от которой потом затлелось пальто.

С тех пор главный пожарный Киева брандмейстер Козловский прилагал максимум усилий, чтобы выжить ненадежный цирк из города. Он докладывал полицмейстеру, что помещение пришло в негодность, тесно для публики, имеет неудобные выходы и «существование такого цирка на дальнейшее время не должно быть допускаемо».

Тем временем в 1902 г. Труцци предложили построить новое здание цирка фронтоном на Жилянскую улицу. Взамен они хотели получить выгодную аренду земли на 3 года за плату 4 тыс. рублей в год. Городская Дума вначале соблазнилась таким предложением, но губернатор Федор Трепов категорически воспретил долгосрочную аренду. Братья посчитали, что за год дело не окупиться и ушли из города.

Киевский губернатор Федор Трепов

Место итальянцев пытался занять знаменитый дрессировщик Владимир Дуров. Он стремился выторговать для себя такие же условия, в каких отказали Труцци, но губернатор был непоколебим. Ко всему животные Дурова внезапно оказались под угрозой уничтожения.

Неизвестные враги сначала отравили четырех обезьян, а потом являлись почти на каждое представление и швыряли на арену отравленные шарики. Особенно неутомимо пытались свести со свету умную собачку Запятайку, обладающую музыкальным слухом. Шарики с ядом летели так часто, что Дуров вынужден был прерывать представления.

Дрессировщик Владимир Дуров

В результате дрессировщик, проработав в Киеве несколько месяцев, свернул бизнес, хотя позже неоднократно возвращался в город с гастролями.

Тем временем в умах чиновников и гласных городской Думы зрел замысел постройки муниципального каменного цирка. Специальная комиссия во главе с архитектором Георгием Шлейфером три года разрабатывала проект. Шлейфер изучил цирковые здания Вены, Парижа, Берлина и решил, что сооружение идеально впишется в Бессарабскую площадь. В феврале 1902 г. Шлейфер с помпой представил проект Думе.

Георгий Шлейфер

 Трехэтажное здание в византийском стиле с одним главным и тремя боковыми куполами рассчитывалось на 1200 зрителей. Дополнительные площади занимали конюшни, уборные, гостиница, магазины. Фасад предлагали украсить фигурами былинных богатырей, а интерьеры – былинными сюжетами. Шлейфер обещал, что вместе цирк, магазины и гостиница будут давать в городской бюджет 50-56 тыс. арендной платы ежегодно. Однако для реализации проекта требовались огромные финансовые вливания – 500-550 тыс. рублей – почти 20% городского бюджета. Шлейфер самонадеянно обещал, что найдет капиталистов, готовых инвестировать такие неподъемные для города суммы, но вскоре случилось событие, которое свело на нет все потуги власти в деле устройства муниципального цирка.

 

Эпоха Крутикова

В марте 1902 г. дрессировщик лошадей Петр Крутиков предложил городу построить здание цирка на собственные средства. Он просил выделить землю в центре города: либо в усадьбе «Шато де Флер», либо на площади за киевской Думой.

В среде отцов города вспыхнула острая дискуссия. Голова Василий Проценко считал, например, что застройка «Шато де Флер» нарушит мораторий на уничтожение зеленых зон Киева. Свободного места за Думой оказалось мало для полноценного здания. Альтернативное предложение по устройству цирка Крутикова на Бессарабке также поверглось критике.

«Я не понимаю, как можно отдавать городские площади для застройки, да еще такую единственную как Бессарабка, – сокрушался гласный Николай Цытович. – Здесь нужен сад, сквер, фонтан, а мы хотим 18 конюшен. Цирку просто-напросто отказать, а то скоро придется искусственно создавать в городе площади, чтобы на них качать воздух».

Бессарабская площадь в начале ХХ века

В конце концов, в качестве строительной площадки Крутикову предложили всю ту же Троицкую площадь. Дрессировщик не посчитал это привлекательным и решил строиться в частной усадьбе. За сто с лишним тысяч рублей он купил у Киевского частного коммерческого банка землю на улице Николаевской рядом с гостиницей «Континенталь». В марте 1903 г. Крутиков уже имел на руках разрешение от киевского губернского правления.

Дрессировщик потратил на строительство гораздо больше средств, чем ранее планировал – 325 тыс. рублей. Зал вмещал 2,5 тыс. зрителей, имел паровое отопление, усовершенствованную вентиляцию и электрическое освещение. Впервые в истории киевского цирка публика в холодное время года сидела в помещении без верхней одежды, которую предусмотрительно сдавала в гардероб. Цирк славился необыкновенной акустикой, и Крутиков рассчитывал сдавать его и под концерты

Николаевская улица и цирк Крутикова

Верный призванию конного дрессировщика, Крутиков назвал свой цирк «Гиппо-Паласом» – «Конным дворцом». Уже на стадии строительства к нему поступили первые предложения по аренде помещения. На первый сезон он отдал «Гиппо-Палас» цирку Амато.

23 ноября 1903 г. труппа дала первое представление при большом стечении народа.

«Публике были показаны хорошо дрессированные лошади, выступали наездницы, жонглеры, музыкальные клоуны, гимнасты, атлеты. Клоуны умеренно кувыркались лишь во время так называемых на цирковом наречии «репризов», то есть в те короткие промежутки времени, когда работающий в манеже артист отдыхает»,–- писала киевская пресса.

Цирковая афиша начала ХХ века

Отличительной чертой представлений Амато стало повышенное внимание к маленьким зрителям. В антрактах между выступлениями на манеж выводили пони и осликов, на которых дети катались совершенно бесплатно.

Из известных артистов на манеже цирка Амато отличился виртуозный наездник-жокей Васильямс-Соболевский. По словам очевидца, он  выезжал на манеж верхом, на ходу снимал жокейское седло и делал несколько кругов на белой лошади стоя, держа седло в руках. В конце номера оркестр играл галоп в быстром темпе, лошадь выбегала неоседланная, без уздечки, с распущенной гривой и быстро неслась по кругу манежа. Соболевский бежал к ней, хватался за гриву, вскакивал на нее и, сидя спиной к публике, лицом к середине манежа, мчался, придвигаясь все ближе и ближе к крупу. Лошадь неслась уже в карьер, казалось, ездок сейчас упадет. Было такое впечатление, что он держится за воздух. Наконец, он соскакивал на землю, пересекал бегом манеж и опять вскакивал на лошадь сразу обеими ногами. Так он вспрыгивал и соскакивал раз шесть подряд под гром аплодисментов.

Наездник Васильямс-Соболевский

Амато первыми показали киевской публике слона-великана Юмбо, дрессировщика Генрихсона с 16 белыми полярными медведями и популярного клоуна Ричарда Рибо с его дрессированным ослом.

Петр Крутиков сезонно собирал собственную труппу, и время от времени сдавал цирк в пользование коллегам по цеху. Для постановок танцевальных номеров он пригласил труппу балетмейстера Фомы Нижинского (отца танцора Вацлава Нижинского) и его жены примы-балерины Румянцевой. Одним из «гвоздей» их программы была пантомима «На морском берегу», где разыгрывались комические сценки возле женской и мужской купален.

В 1910 г. большое впечатление произвела пантомима «Цирк под водой». Манеж покрыли специальным брезентом, заполнили его водой, создавая искусственные водопады. При этом с помощью прожектора создавали удивительные световые эффекты, а картины кинематографа служили в качестве декораций. 

Год спустя цирк братьев Никитиных, арендуя «Гиппо-Палас», показывал горожанам умную человекоподобную обезьяну Морица Второго, которая прекрасно обучилась человеческим повадкам – одевалась, использовала столовые приборы, каталась на велосипеде. Настоящий фурор произвели гастроли труппы японских гимнастов-акробатов.

«Приходиться прямо изумляться той ловкости, которой отличается вся труппа японских акробатов и жонглеров, – замечали киевские журналисты. –Не будем говорить о пресловутом харакири, очевидно, рассчитанном на сенсацию, но особенно сильное впечатление производит номер, который является апофеозом ловкости японских акробатов – это упражнение на «японской мачте», когда один из акробатов, лежа на согнутой ноге держит бамбуковую мачту в несколько саженей, а на самой вершине ее, почти у самого купола цирка, мальчик-японец совершает различные акробатические «куптюшки».

В редких случаях сам Петр Крутиков баловал публику сольным выступлением.

«На арену он выходил в черной бархатной тужурке, в жокейской фуражке, без хлыста и шамбарьера, – вспоминал актер Дмитрий Альперов. – Выводил шестнадцать золотистой масти лошадей, и они проделывали у него без традиционного хлопанья шамбарьером сложные эволюции. Все лошади были в сбруях, на сбруях были номера. Крутиков сгонял их в кучу на средину манежа и потом приказывал: «Первая, на свое место… Вторая, на свое место…» И все лошади становились по номерам».

Не обходилось в практике «Гиппо-Паласа» и без ЧП. Дмитрий Альперов поведал о забавном случае, когда из клетки вырвались львы дрессировщика Саваде. Один из них забрался в конюшню и съел лошадь. Пришлось вызвать пожарную команду и пустить на хищника струю из брандспойта, чтобы загнать его обратно в клетку. Второй лев зашел в буфет, где слабо зрячая старушка-уборщица прогнала его щеткой, думая, что это собака. Ошарашенный зверь нашел приют на третьем ярусе цирка; там его настиг дрессировщик. С помощью факелов и револьверных выстрелов зверя удалось возвратить на постоянное место дислокации.

В тревожное революционное время владелец «Гиппо-Паласа» сделал ставку на зрелище французской борьбы. Сцены боев устраивали специальные режиссеры, среди которых в Киеве отличились Иван Лебедев по кличке «дядя Ваня» и Петр Ярославцев. 

Французская борьба

На эти чемпионаты съезжались борцы разных стран – голландцы, немцы, англичане, швейцарцы и даже японцы. Некоторые выступали инкогнито – в черной маске, что добавляло зрелищу таинственности и интриги. В Киеве такие цирковые борцы как Збышко Циганевич, Георг Рассо, Петр Янковский считались настоящими звездами. Хотя всех их затмевал своей славой Иван Поддубный, который регулярно появлялся на подмостках киевского цирка.

«Роли вообще были распределены между борцами, как в театре между актерами, – вспоминал артист Александр Вертинский. – Один изображал из себя зверя – рычал и кидался, как тигр, на своего противника, другой хамил, пользовался запрещенными методами, третий вел себя как джентльмен».  

Публика принимала все это за чистую монету, что позволяло цирковому делу процветать, а его владельцу получать стабильную прибыль.