12
12

В нашем городе весна

Какие радости и горести приносил киевлянам весенний сезон сто лет назад

Весна в старом Киеве – это чистый воздух, тепло, буйство зелени, завораживающие зрелища ледохода и разлива на Днепре, а также неповторимая атмосфера речных и городских прогулок.  

 

Вид на Подол ранней весной

Лед тронулся

Состояние Днепра служило для киевлян признаком смены сезона. Когда реку еще сковывали толщи льда и с правого на левый берег сновали пешеходы, зима пребывала в своих правах. Но наступал момент, и огромные льдины разрывались на куски, начиная свое шумное движение вниз по течению.

Рисковые горожане и жители предместий даже в такие моменты решались пересекать реку, но не всегда успешно. 23 марта 1898 г. рабочий Аверьян Соловьев, перекладывая доску с одной льдины на другую, дошел до середины Днепра, но внезапно лед двинулся, и его на большой льдине понесло вниз. Соловьев мчал прямо на опору Николаевского цепного моста. Жизнь рабочему спас проезжавший по мосту исправник Бучинский, который спустил терпящему бедствие вожжи. К счастью, Соловьев успел за них ухватиться. Поднятый на мост, он едва дышал от страха.

Весенний ледоход у Николаевского цепного моста

Большинство же жителей предпочитало наблюдать за масштабным зрелищем ледохода издалека, например, с того же Николаевского моста. Вскрытие Днепра и освобождение его от больших льдин – время, которого ждали параходовладельцы, чтобы начать сезон навигации. Самым крупным предприятием было Соединенное общество пароходства по Днепру и его притокам, которому в 1898 г. принадлежало 75 пароходов. Оно обслуживало пассажирские и грузовые рейсы в Кременчуг, Екатеринослав, Пинск, Чернигов, Чернобыль, Гомель. Однако сезон начинали не крупные красавцы-корабли, такие как флагман флота пароход «Император Николай ІІ», а скромный катер «Парубок», курсирующий между Трухановым островом и Подолом.

«Паровой катер «Парубок», искусно лавируя среди льдин, продолжает перевозить людей на Труханов остров и обратно в Киев; льдины касаются бортов катера и издают какой-то зловещий треск, со стороны кажется, что вот-вот льдины затрут маленького смельчака, но катер победоносно пронизывает льдины и благополучно достигает берега», – описывала первые рейды этого вестника весны киевская пресса.

Пароходы на Днепре

После открытия навигации на пригородный маршрут Киев-Слободка выходили пароходы компании Гинтовта, Журавлева и Корниловича. Плата за проезд на палубе составляла 5 копеек в один конец. С крестьян-молочников и солдат брали всего 3 копейки, а желающие могли приобрести абонементную книжку на 30 билетов стоимостью 1 рубль.

Техническое состояние и уровень обслуживания на пригородных пароходах всегда вызывал обоснованные жалобы. Весной 1899 г. комиссия округа путей сообщения запретила хождение по реке судов «Георгий» и «Удачный» пока их не модернизируют, а для каждого парохода установила свой лимит максимального количества пассажиров.

«К сожалению, владельцы слободских пароходов, получая большие доходы со своего предприятия, не принимают мер к гарантии катающейся публики от постоянных скандалов и драк, происходивших на их пароходах и пристанях, относятся совершенно безучастно к происходящим скандалам и крейне не любезны в обращении с публикой», – жаловались киевляне.

К тому же острая конкуренция провоцировала настоящие соревнования между судами в погоне за пассажирами. 28 апреля 1901 г. произошел из ряда вон выходящий случай: пароход «Никодим» пошел на таран конкурентного парохода «Спокойный». Выяснилось, что рулевой Медведев испытывал личную неприязнь к фирме Гинтовта, у которого раньше работал, и так решил ему отомстить.

Пароход на Слободку

Во время чрезвычайных происшествий на пароходах люди демонстрировали как низость, так и героизм. В апреле дочь бухгалтера Мария Калмалсон ехала в Слободку на пароходе «Удачный» и читала книгу. Внезапно она выронила ее из рук и, чтобы подхватить, перегнулась через перила. Потеряв равновесие, девушка упала в воду. Пароход немедленно остановили, пострадавшей бросили спасательный круг, но она, барахтаясь в воде, абсолютно обессилила. Казалось, еще немного и случится непоправимое. В ключевой момент один из пассажиров, мещанин Лихнякевич, прямо в одежде бросился в воду и спас утопающую.

С наступлением весны набережная Днепра приобретала оживленный вид. Здесь толпились сезонные рабочие, пассажиры пароходов, торговцы и просто случайные зеваки. По мере приближения Пасхи активность достигала пика. Пароходы не справлялись с перевозкой большого числа богомольцев и рабочих, едущих на юг в Екатеринославскую и Херсонскую губернии на полевые работы. Понедельник, среда и пятница были так называемыми конкурентными днями, когда свои услуги со скидкой пассажирам предлагали конкуренты Соединенного общества пароходства по Днепру.

«От Киевской пристани отчаливают два конкурента и с места пускаются полным ходом, стараясь опередить друг друга. Бешеная скачка пароходов поднимает неимоверные волны на Днепре, бросающие как мяч, попадающиеся на пути лодки; силой волн даже отрывает лодки, привязанные крепко на берегу», – писали в эти дни газетчики.

 

Набережная Днепра

Теплые деньки  

Март в старом Киеве был месяцем, когда молодая весна упрямо боролась с зимой и в результате всегда побеждала. Погода еще капризничала, и теплые солнечные дни иногда сменялись пасмурными снежными. Но уже к концу месяца снег оставался лишь в низинах и оврагах, а извозчики дружно пересаживались с саней на колесный транспорт.

Приметой ранней весны в Киеве были дорожные выбоины, провалы мостовых и огромные лужи, временами напоминающие озера. Особенно ими славилась площадь Галицкого базара, куда стекались грязные ручьи из окружающих улиц.

Сошедший снег обнажал неприглядность многих уголков города, где за зиму скопились кучи мусора. Полицмейстер требовал от домовладельцев скорейшей уборки усадеб, грозя нарушителям санитарными проверками и штрафами. Городские службы также не справлялись со своевременной очисткой. В марте 1906 г. из-за их нерадения вокруг Николаевского парка и на Шулявской площади скопились мусорные кучи, а напротив Университета св. Владимира громоздились хаотично разбросанные камни после ремонта мостовой.

Ранняя весна на Житомирской улице

Весенние прелести, впрочем, затмевали эти мелкие неприятности. На улицах города, в первую очередь на Крещатике, появлялись первые цветы – подснежники и лесные фиалки.

«Большеглазые украинские дивчата совали в руки букетики синих и белых подснежников и фиалок, и прохожие покупали их так, как будто это было неизбежно и естественно и только этого они и ждали всю зиму», – вспоминал свою киевскую юность певец Александр Вертинский.

В теплую погоду измученные зимой жители города начинали настоящее прогулочное паломничество, которое усиливалось после того, как для посещений открывали городские парки и скверы.

«Когда на каштанах расцветали желтые и розовые свечи, весна достигала разгара. Из вековых садов вливались в улицы волны прохлады, сыроватое дыхание молодой травы, шум недавно распустившихся листьев. Гусеницы ползали по тротуарам даже на Крещатике. Ветер сдувал в кучи высохшие лепестки. Майские жуки и бабочки залетали в вагоны трамваев. Тополевый пух, как черноморская пена, накатывался прибоем на панели. По краям мостовых желтели одуванчики», – таким запомнился зенит киевской весны писателю Константину Паустовскому.

Прогулки по Мариинскому парку

Самые сметливые горожане направлялись в заросли у Набережного шоссе или около Выдубицкого монастыря, где в обилии водились соловьи. И тут не было ничего романтического: птиц безжалостно ловили в мешки и продавали на киевских базарах.

С годами во время весенних прогулок все чаще киевляне жаловались на отсутствие лавочек для отдыха на Крещатике и прилегающих улицах.

«Крещатик представляет центр городской жизни Киева, он целый день переполнен народом, со всех концов города сходятся туда по делам и часто приходится оставаться там долго. Отдых необходим. Не заходить же для этого в кофейни и пивные. Там нельзя даром пользоваться отдыхом. Чтобы присесть приходится раскошеливаться на какое-нибудь угощение», – прагматично рассуждал один из жителей.

Весной 1914 г. предприниматель Сорокин предложил городу обустроить за свой счет 300 удобных уличных скамеек с условием, что на каждой из них будет реклама его торговых фирм. Идея пришлась не по вкусу городской управе, и Киев не получил этого комплекса для отдыха.

Крещатик

Теплые дни умножали количество нищих на улицах, скверах и городских площадях. Команды городовых, одетых в гражданскую одежду, расходились по Киеву, чтобы ловить просящих подаяние, отправлять их в полицейские участки, а иногородних высылать из Киева. Аналогичные функции стражи порядка возложили на дворников и швейцаров. Официально нищенствующим разрешалось «работать» только в около монастырей и в оградах церквей.

Апофеозом теплых деньков были первые числа мая. Они сопровождались ежегодными народными гуляниями в Кадетской роще, организованными Киевским благотворительным обществом. Гостей развлекали военные оркестры и хоры песенников-балалаечников, «профессора магии» демонстрировали свои чудеса, дети и подростки резвились, бегая в мешках и преодолевая препятствия, запускали небольшие воздушные шары из папиросной бумаги, играли в кегли и катались на каруселях. Всюду продавали мороженое, фрукты, орехи, квас и пряники. Когда темнело, артиллерийское ведомство устраивало мощный фейерверк, и только после этого публика потихоньку расходилась.

Кадетская роща

Охотники и велосипедисты

Весной на дорожки киевских парков выезжали велосипедисты. К ним городская власть не питала особой симпатии: обязывала ездоков покупать жестяные ярлыки с номерами на право езды и разрешала кататься лишь на верхней площадке Владимирской горы, у Михайловского монастыря, по аллеям Царского сада и Дворцового парка. Самовольные ездоки подвергались штрафам. Только за один день 2 мая 1904 г. полиция составила 20 протоколов на лиц, не имеющих права велосипедной езды.

 

Велосипедистка на Святошино

Велосипедисты-любители раздражали и пешеходов, которых тревожила их неосторожность. Весной 1905 г. киевлянин Романович-Славатинский возмутился тем, что неизвестный велосипедист сбил его 9-летнюю дочку на Александровской улице.

«Весьма прискорбно, что существует ряд магазинов, предлагающих пользование велосипедами на прокат всем желающим, причем большинство пользующихся такими велосипедами совершенно неопытны в этом спорте, являясь угрозой для проходящих, в особенности для детей», – сокрушался он.

Улица Александровская

Сами дети никаких опасений не имели и весной готовились к подвигам. 12 апреля 1906 г. подростки – сыновья домовладельцев – Александр, Григорий и Емельян, купив три финских ножа, самодельный пистолет, хлеб и карту Европейской части Российской империи, решили совершить грандиозное путешествие вниз по Днепру. За 5 рублей на пристани они раздобыли лодку и уже были готовы отправиться в путь. Амбициозный замысел мальчиков сорвал полицейский городовой Кучерявый, которому сигнализировал лодочник. Несостоявшихся путешественников принудительно вернули родителям.

В апреле, готовясь к летнему охотничьему сезону, активизировались охотники. Киевское общество правильной охоты устраивало масштабные выставки, которые привлекали даже далеких от охотничьей страсти горожан. Демонстрировали собак, лошадей, принадлежности для охоты и ловли зверей, специализированную одежду, обувь и, конечно, оружие. В 1899 г. внимание гостей мероприятия привлек выписанный из Англии сеттер Джек де Ван, получивший на разных выставках 14 медалей, крошечный фокстерьер Тоби – самая маленькая собака выставки, а также мастерски изготовленные чучела животных Владислава Городецкого. В апреле 1912 г. три крупнейших киевских оружейных магазина – Виннера, Корнилова и Куровского – презентовали на выставке свои новинки. Среди них ружья «Поль-ди-Антикорро» из нержавеющей стали и двустволки Льежского завода «Луи де Брио» со стволами-моноблоками.

Беды весны

В конце марта – начале апреля начиналась грандиозная эпопея разлива Днепра. Первыми вода покрывала Оболонские луга и часть Труханова острова, а потом постепенно поднималась к Подолу и Предмостной слободке. Еще накануне разлива слобожане старались перебраться на возвышенные места, что мгновенно взвинчивало цены на квартиры.

Никольская Слободка во время наводнения

Предмостную слободку заливало почти полностью. От базара у моста виднелись лишь верхушки крыш, вода достигала вторых этажей жилых домов и лишь те, кто соорудил свое жилище на сваях, были в относительной безопасности. По улицам слобожане передвигались исключительно на лодках, а в дома проникали через окна по деревянным приставным лестницам.

Особенно натерпелись они беды в 1907-1908 гг., когда из 1400 усадеб Никольской и Предмостной слобод невредимыми осталось лишь 100. Пострадала дача генерала Корниловича, слободской полицейский участок, министерская школа, склады Кагановича. Горожане организовали комитет в поддержку пострадавших от наводнения, который ежедневно выдавал беднякам 800 порций хлеба, а их детям – 600 стаканов молока.

Прелести киевского наводнения почти ежегодно ощущали на себе и жители улиц Туровской, Еленовской, Юрковской, Дровяной, Почаевской. Когда вода оказывалась выше уровня тротуаров, проникала во дворы и нижние этажи строений, наступало время эвакуации. Городская власть выделяла потерпевшим первый этаж Контрактового дома на Подоле. Тут они ночевали и готовили еду. При большом разливе в доме ютилось несколько сотен киевлян, пережидающих ненастье. Целый день в здании стоял шум и говор, а крики множества детей всех возрастов не прекращались до ночи.

Подол во время наводнения

Ушлые преступники пользовались ситуацией и оперативно обчищали оставленное без присмотра жилье. Чтобы предотвратить мародерство, полицмейстер назначал ночные объезды затопленных улиц, а к домам приказывал крепить фонари.

Второй весенней бедой Киева были систематические оползни почвы. Городская власть винила в этом владельцев усадеб, которые подкапывали близлежащие горы, добывая грунт для хозяйственных нужд. Оползни с возвышенностей, прилегающих к Набережному шоссе, временами даже блокировали транспортное сообщение Черниговского шоссе с Подолом. Дилижансы из Чернигова и Броваров в таком случае доходили только до Предмостной слободки. В 1906 г. часть Владимирской горы сползла на Александровский спуск, а возвышенности над Вознесенским яром засыпали двухэтажный жилой дом в одной из усадеб. Только по чистой случайности никто не погиб.

Оползень Владимирской горки в 1905 г.

Так с радостями и тревогами Киев жил и дышал свежей весной, постепенно отдающей бразды правления жаркому лету.